суббота, 9 сентября 2017 г.

Великий Горный Дух


      Блуждая по пустым и неуютным тропам, мы путешествовали среди могучих горных массивов покрытых дремучим кедровникам в верховья бесконечной реки. Постепенно продвигаясь к югу, к главному хребту Большой Саян, с белыми снежными пиками вершин, которые виднелись невдалеке, на фоне синего неба. Прямо перед нами возвышался перевал и освещенная оранжевыми лучами заходящего солнца скалистая громада высокой горы. Короткий день приближался к концу, и из ближайшего ущелья повеяло жестким холодком. Мы шли по тропе, поднимаясь на один из отрогов, в надежде к ночи дойти до кочевого чума старейшего таёжного оленевода-охотника. Говорили, что он понимал колеблемые и опутанные Духом горы. Средь гор глухих один он постигал обличье одержимого Духа. Горный Дух слышал старика и помогал ему.

      Вскоре мы вышли на небольшую поляну, посреди которой приютился чум, живописно расположенный под навесом высокой скалы на розовый закат похожей. Вершины запретных сфер окружали старые могучие кедры. Рядом с чумом на скале виднелся рисунок оленя, напоминающий птицу в окружении медведя с солярными, лунными и сказочными существами. Это был наскальный словарь таёжных мифологических сюжетов: светил, зверей, явлений природы, времён года и духов. Мне впервые представилась возможность ознакомиться с широчайшим спектром культурной символики, открыть для себя новые образы и явления, вошедшие в кровь и плоть Саянской кочевой таёжной оленеводческой и охотничьей интеллектуальной традиции.

      - Здравствуйте! - кричал обрадованный старик, приглашая к костерку. - Я рад смельчакам, которые могут взобраться на самую высокую вершину горы, чтобы посмотреть на жилище могучего духа.

      Несколько ночей подряд мы спали на мху у костра рядом с духом огня и хозяином горного перевала. С жадностью выпив несколько кружек горячего чаю, удобно расположились на теплой оленей шкуре с намерением хорошенько выспаться и отдохнуть от суеты земной. Ночь была светлая, лунная и в звёздных россыпях просторная. Холод усиливался, и маленький звук в тайге слышен был на большом расстоянии. Тайга медленно опустилась во мрак небесной низины. При слабом мерцании пламени костра, в миг озаренья, я вновь различил померкшие краски наскальной фигуры оленя. В этих узорах таинственной меткой, возможно, таился судьбы поворот для искателя путей не открытых и истин позабытых.

      - А ты думаешь - Горный Дух, в каком виде воплощается? - чтоб все понять, я спросил старика. - В одном случае может сие и зверь, а в другом - нечто невидимое?

      Радостью нежной пламя костра лицо старика озаряло. Старый зверолов рода древнего наследник Охотника-медведя, никого не боялся, кроме хозяина гор – Великого Горного Духа и осторожно открывая души своей свойства, начал рассказ о борьбе с молодым неженатым медведем, которого по неопытности, отгонял от стада оленей. Зверь бросился на охотника и пожевал ему пальцы. Острым ножом он обрезал всё повреждённые лохмотья, а раны полил горячим медвежьим жиром. Пальцы зажили, и старый таежник ими приручал оленят, промышлял по-прежнему пушного зверя. Добиваясь милости Горного Духа, затаив дыханье, подносил тёплою рукою в звездных морщинках ему подарки, поднимаясь на неприступно величественную вершину снежной громады.

      - Он жег, лелеял, радовал и мучил, лишал покоя, бодрости и сна, - изрёк старик. - По линиям жизни, мы - вечные странники.

      Множество незапамятных знаков мифологических образов соединено в преданиях этой горной страны. Старик сидел у тлевших углей, и говорил, что со дня сотворения картины мира живёт в Саянских горах Великий Горный Дух, образ мощи самой земли. Мало кто его видел, а те, кто замечал, говорят, что он всегда – один, а ростом до звёздных далей, волосы и борода у него седой середины белые снега и прозрачней воды, а глаза – чернея угля. Сердца всех таёжных существ, насквозь его очи видят. Горный дух нечасто выходит на свет и может появиться в любом месте – в небе, тундре, тайге, горном озере и чёрной пропасти ущелья, в снегах вершин и в пенистых водоворотах бурных рек и водопадов. Как только на горы первый снег ложится, Горный Дух на большом олене с огромными и золотыми рогами гонит по широкой тайге пушистого соболя. Всю зиму сон медведя в берлоге оберегает. С весны, когда сходит снег по долинам и горам, и до глубокой осени отдыхает среди цветов багульника, набирается сил для следующей охоты. Не любит дух, когда глупыми криками сон его тревожат. Его успокаивали журчание каменистого ручья, шелест лепестков цветка кашкары, хруст шишки о кедровые ветки, шуршание обледеневшего снега и перезвон падающей росы.

      - Добычею богатств он не занят, - заметил старик. - Из сердца он их достает.

      И сторожат его отдых сильные ветры - колючие и лохматые, что бегают по тайге быстрее Белого оленя. Сидят они в горных гнёздах и безмятежность своего хозяина оберегают. А коли, кто со словесным зудом и гомоном приходит в горы, шуметь начинает, и сон Великого Горного Духа тревожит, срываются ветры, с заповедных вершин, рассекая тучи, гонят бесцеремонных гостей со склонов. Это могучий дух вызывает горные обвалы, камнепады и лавины, нагоняет бури, метели и ураганы, сеет сомнение, недоверие и страхи.

      - Сон как рукой сняло, - сказал я, внимательно слушая повествование старика. – Маловерный мой ум отблеском тлеет в небе ночных преданий.

      Звери, кедры и травы радуются летней и зимней тайге, солнце благодарят за щедрые его лучи, за тепло дня и холод ночи. Они знать не знают, что Горный Дух наблюдает за ними. Не любит дух, когда криками своими сон его тревожат. Терпеть не может несправедливость и обман. Он нередко вмешивался в дела таёжные, если появлялись в его владениях хитрый пройдоха, а бедным всячески помогал. Шептал осторожно, а может быть, кричал в человеческий разум, предугадывал неудачные случаи и невзгоды. Плутов и мошенников наказывал ненастьем, слякотью, горной непогодой.

      - В стаде диких оленей не добывать - только одного на прокорм семьи и не больше того, а на самого вожака в осеннем стаде - запрет, - давал великий завет Горный дух. - Так я учил! И это вестимо всем!

      В горных лабиринтах и тундрах, где не жили люди, молодой неженатый медведь, с неразумным сердцем взялся охотиться на оленей дикарей. Прятался за кусты и камни, ложился на землю, полз на животе, надевал на себя кедровые ветки и оленьи рога, и не был бы виден охотник дикарю. Медведь хитрил и старался изловить оленя, но он имел другой запах. Ползая по сырой земле, он не смог быть чистым, как дикий олень на стройных ногах. От его запаха олень фыркал, прядал ушами и уходил.

      - Не уйдешь теперь, - думал глупый молодой неженатый медведь. - Раз рога в когтях, то и мясо в зубах.

      Белый олень золоторогий берёг себя всегда и боязливо обходил кусты багульника, кедры и даже камни. За ними мог спрятаться хитрый охотник - молодой неженатый медведь. Он берегся медведя, опасался его хитростей. Черную голову, держа высоко, закинул рога. На невидимых крыльях летел, вдыхая ветры вольные, опираясь на них в полете, не касаясь копытами тропы. Но ловкий медведь прыгнул и, стиснув когти, зажал оленя между лап. Злобно щерил хищник клыки на медвежьей горной засаде. Тщился сбить. Захрустели рога оленя, и гром прогрохотал, и небо высоко полетело, высоко над горами со звенящими ручьями падало вниз. Молния в скальный камень ударила и выбросила огонь. Горячим дыханием коснулась сердца оленя. Солнце не стало. Ледники закипели водой и над вершинами поднялись другие горы. Мох бородач тлел на старых кедрах. Упали с небес все звезды, и потухла старая луна. Ураган раскачивал столетние кедры, гнул могучие стволы и с шумом колыхал и тянул ветви в сторону высокой вершины. Взмахнув широкими крылами, Горный Дух измеряя свои владения, как пушинку подхватил на тропинке молодого неженатого медведя, оторвал, протащил через безбрежное небо на высочайший горный пик. На вершине чуть успокоился и рассерженно швырнул живительной силой медведя к тотемным каменным плитам. Повалился охотник-медведь, жадно хватая ртом воздух и не веря, что остался невредим. Вздрогнул и выдохнул Охотник-медведь, низвергнув, перевернулся и от боли наотмашь человеческий облик принял.

      - Может, это и правда был Горный Дух. Недаром же таёжники так верят в этих духов? Что-то, наверное, в этом есть, - промолвил Охотник-медведь. – От Горного Духа спасение - лишь первозданные горы. Не зря бывалые бродяги одушевляют оленей и горы. Буду беречь оленей.

      Строгий и умный Горный дух делал лишь доброе дело зверям хорошим и людям с непорочными помыслами. За доброе дело удачу дарил. Сбивал неразумных хищников с пути. В распадки гнал густой туман или, закружив метелью, наказывал зверей злых. Давным-давно, старик слышал рассказ от прадедов, как молодой неженатый медведь от жадной росомахи оленёнка спас.

      - Солнце встанет, так и утро настанет, - молвил старик у потухшего костра. - Солнца не закроешь, а таёжные мифы не скроешь.

      Утром в тайгу проникли первые отблески зари, и скалистый хребет осветили розовые предвестники золотых лучей восходящего солнца. Мы, ежась от холода, перешли бурную реку вброд и быстро зашагали вверх по тропе, по следам уходившего в вершины Саян Горного духа. Подъём мы проделали с большими усилиями, он был настолько крут и каменист, что приходилось продвигаться ползком, при помощи и колен, и локтей и рук. Казалось и мнилось, что-то светлое реет вдали, обнимая суровые склоны. Но слышал я только биенье сердца и шаги нечаянно спугнувшего с лежки большого Белого оленя, который подпустил нас совсем близко, почти вплотную. Лежал он под нависшею скалой и, когда мы были в шагах в двадцати, побежал. Распахнув удивленные веки, он вначале метался в стороны, но вскоре пошёл вверх большими прыжками, взбираясь на одиноко стоящую вершину. Вскоре он появился на пике, застыв в неподвижной позе и уставившись на нас своими зоркими глазами с неразгаданным взором, томясь благосклонно в искристой нежности синевы.

      - Заветные грёзы повторяются и сбываются, - подумал я. - За светом солнца бесконечного готов идти и идти.

      Чем ближе мы подходили к горной вершине, тем шире распахивались пред нами теснины ущелий, и казалось белоснежно оголённые пики, поднимались все выше и выше. На последних метрах подъема пленительное эхо пробуждать незримым сладостным созвучием. Догадка беззвучно приходила, что жизнь – вольного сердца туман, мечта, надежда, а реальны только каменные дали отверстых зениц ледяных громад дышащей живой земли. Гулким громом, голоса вихрей небесных, путеводимый дух незримый нас призывал, нам помогал, даря радость в росах и солнце. К полудню мы, наконец, достигли площадки, с которой хорошо было видно другую сторону хребта, под звездным сводом зеркально отражались созвездия. На вершине к каменным плитам пирамиды подвязали цветные ленточки и сказали добрые слова благодарности прекрасному Горному Духу, могучему призраку всесильному, владыке пространств и времен.

      Русин Сергей Николаевич

      Книга "Ленточки странствий"

      Моя Тофалария

      Тофалария

Скачать книгу "Ленточки странствий"


Скачать книгу "Ловец Солнца"

Комментариев нет:

Отправить комментарий