Дождь звездопада

      Красота звёздного неба была достойна восхищения, где самые яркие звезды, мерцали и искрились сладостью трепетных грёз в призрачной гуще скопления созвездий. Жизнь звездной ночи наполнялась чистым светом и сладким покоем, для восхищённого кочевого таёжного оленевода-охотника. Сын звёздной ночи все существа в видимой Вселенной оживлял, и представлял существование духа у каждой звёздочки и мысленно с ними беседовал, приписывая им разум и могущество. Небо, Солнце и Луна, звезды, планеты, горы, олени и даже отдельные камни были в глазах кочевника разумными существами, чьей благосклонности он добивался, а гнева - опасался. В лучшие минуты некоторые сияющие звёзды, словно перелётные птицы, улетали куда-то за пределы времени и обладали великой силой вдохновенно возвращаться в жизненное начало. Он узнавал на небе звезды, складывал их в созвездия, и это давало кочевнику возможность знать приблизительно время и направление, развивало воображение. Рисунок созвездий в ночном небе не менялся изо дня в день, из года в год, удивляя постоянством возвышенных созвездий. Отдельным наиболее ярким звездам и некоторым бросающимся в глаза созвездиям давал самостоятельные названия и изображал на почитаемых скалах.

      Старейшина задумчиво смотрел в небо и вспоминал событие о произошедшем изменении после приручения оленей. Оленёнок блистательно одушевлял звёзды окружающие великана Небо-оленя, источник жизни и явлений природы. Небо-олень и Земля-мать были одним целым, они над оленёнком дышали и волшебно сливались между собой в сверкание молнии с радугой после дождя, в золоте с серебром, в холоде с теплом, белыми звёздами с чернеющими пустотами. Невозможно было их осознать и разрушить. Они счастье ловили и привыкли друг другу. По Небу торжественно скиталась белоснежная Луна управляющая ходом звезд и измеряющая быстротечное время. Регулярное рождение, исчезновение и возрождение жемчужного светила заставляло оленёнка считать её ответственной за судьбы таёжных людей борющихся с лютыми хищниками, болезнями, холодом и бескормицей. К лунному небу внимательно оленёнок присматривался. Озарённая разобщённость небесных тел влекла за собой длинную цепь незабываемых видений стремящихся охватить все, что способно вместить небо.

      Серебристый лунный взгляд, не забывающий про единство прекрасных звёзд, был печален. Полная Луна была огромна и словно зеркало духа, вращаясь вокруг Земли по бесконечно большой и беспорядочной орбите, холодным светом заливала звёзды на небе. Раскаляясь при соприкосновении со снежными сугробами, низкая Луна слепила очи, старела и медленно удалялась. Лунный ломтик замерзал в ледяном небесном холоде, и во времени медленно таяла его часть. Звёздный ветер напевал сладкую ложь, что убывающая Луна создана для Земли, а растущая создана для Неба. В новолуние Луна прерывала свой полёт, и разделялись Земля и Небо, будто друг другу не верили и никогда не были вместе. Небо вставало высоко, а Земля низко. Они тянулись друг к другу, но при отсутствии бледно-яркой Луны, отражающей солнечный свет, пересекая на крыльях небо, обломки звёзд зыбко падали на чистые снежинки, рассыпаясь раскалёнными каплями счастья. Со страшным рёвом все погружалось во мрак, на ледяные вершины нисходящими звёздами лился метеоритный дождь, сжимая земную грудь неуверенностью. Перечёркивая небосвод и сближаясь с покрытым пеплом зеркалом гор, светимость небесных огней нарастала, вызывая у оленёнка паническое волнение. Земля посылала дым и пепел до небесных вершин. Чувствуя себя вновь вместе, Земля и Небо сходились в горизонте. В треске землетрясений, извержении вулканов и гроз на рушившиеся горы вместе с дождём звездопада падал с неба в закатном зареве огня мерклый лунный краешек.

      Небо улыбнулось и рассыпало чистый свет звёзд на быстротечность таёжной жизни. Оленёнок почувствовал необычную легкость, радость и не остывшее чувство доброты. Показалось, что пики гор заботливо взяли его на руки, приподняли над Землей. Он ощутил счастье свободного полета. Не стало преград и заслонов, звёздное небо без лунной полоски, оленёнка не пугало. Под дождём звездопада оленёнок считал искорки, кружилась голова, и казалось, что со снежных кристалликов можно сорваться в небесную бездну. Очарованный красотой и величием нового неба он улыбнулся, и изумлённым взором рассматривал открывшиеся звёздные россыпи. Без лунного света небо выглядело глубоким, бездонным и казалось, что можно дотронуться до мерцания звезд. Больше всего оленёнку нравилось смотреть на звездное небо во время падения звёзд. Он осознал, что если успеть загадать желание, пока падающая звезда не погасла, оно обязательно сбудется. Оленёнок желал посмотреть на неподвижную звёздочку сквозь блеск зеркала восхода тонкого ломтика луны завалившегося за край небосвода.

      Долго бродил олененок, преодолевая преграды по горным хребтам и перевалам в поисках упавшего лунного краешка, рылся в снегу и обломках скал погруженных в толщу горной тундры. Прячась в равнодушии звёзд, зеркальное отражение лунного краешка, как залог возвращения, отломила от края скалы кусочек лунного камня, притягивающий к себе нетленный свет и внимание оленей. Замирая в восторге оленёнок, считал, что постепенно угасая и загораясь, лунный камень живыми гранями манит в прошлое память, и задаёт момент нового времени. Поверхность лунного амулета отшлифованного прикосновениями ладоней звёзд, проявила картину внеземного зеркала и хранила тайну Вселенной. В верхней части лунного амулета углублением умная молния отметила отражение Полярной звезды - ось вечно безоблачного звездного неба, единственное неподвижное светило, по которой определил оленёнок направление на Север. Ямочками, зарубками и шрамами ранили ткань камня падения ярких и крупных звёзд. Зная неподвижную звезду и несколько звезд оттиснутых на камне, легко находил оленёнок созвездия на небе. Бороздками и связующими точками, падающие звёзды отпечатывали очертания самых заметных на небе созвездий. Оленёнок понимал частички небесной романтики и мудрость звезд. В прозрачных и туманных отражениях лунного амулета оленёнок читал открывающуюся перед ним часть грандиозной картины звездного неба, а в звездах и созвездиях видел зажигающиеся мгновения жизни. Созвездия наполняли единый сюжет звездного неба северного полушария через зенит. Когда счастье плескалось в глазах, всё наблюдалось, как бы из центра наружу, словно он оглядывал звездное небо с вершины горы. При вращении лунный амулет давал картину неба во времени, надежду восхода лунного светила и подъём на звёздную высоту. Помогал оленёнку найти смысл жизни и справиться с трудностями среди духов лютых стихий и хищных зверей. Звёзды были разумные сущности, понимающие желания северных оленей и опекали их. Объясняли причины появления пугающих природных явлений оказывающих разрушительные воздействия, таких как гром, гроза, землетрясения, сели, оползни, ураганы, лавины, подтопление и смену времени года.

      Короткие мгновения быстро убегали прочь, а олененок, мечтая к небу прислониться, в наблюдениях и мыслях желал разобраться, как связаны вдумчивые звезды и времена года. Небесное поле лунного амулета притягивало золотые самородки падающих звёзд. Ударяясь о лунный камень, они оставляли небесные символы: солнечные во время рассвета и заката - в виде кругов, лунные - в виде рожков. Метеоритный дождь выбивал на камне обегающие спирали - символы небесного движения, бег времени, значение которых заключалось не в видимом присутствии, а выполнении важной роли природы в жизни тайги. Сквозь космический камень, наблюдая за небом, оленёнок в воображении безмерно странствовал - преображая суть. Представлял движение Солнца, Луны и звезд, старался установить дни летнего и зимнего солнцестояния, весеннего и осеннего равноденствия, домыслить число дней и месяцев в году, определить стороны света и измерить бег равнодушно ускользающего времени. Разыскивая планеты блуждающие по небу, оленёнок искал положение их среди неподвижных звезд. Его интересовало, чем отличается комета от астероида, метеорита и когда будет полное лунное затмение. Не обозревая небо полностью, дополнял сочинёнными видениями, погружающими в придуманный мир, где не суждено остановиться всему невозможному. Суждение о круговороте подлунной жизни и реальные небесные истории, наложенные на узоры и орнаменты звездного неба на камень, рождали чувство возвышенного единства. Звёзды учили мудрости и рассказывали о невероятном небесном пристанище, основанном на существовании высших сил. Видения помогали мечтать, а путь к осуществлению желаний и обретению счастья начинался с игры воображения. На камне рассматривал насквозь небесное поле созвездий и сравнивал с множеством реальных небесных светил. В кривом зеркале отражения проживали удивительные тени тайной зависти лунного камня, думающего, будто ярче него никого нет, на ночном небосводе, среди падающих звезд.

      Олени, и звёзды одновременно находились в чёрном видении между формами живого, где не было непреодолимой грани. Оленёнок смотрел на густое и сочное небо с надеждой увидеть ярко падающую звезду. На ночном небе было такое множество звезд, что трудно было выделить среди них одну. А у маленькой звёздочки с разноцветными бликами счастливо замирало серебристое сердечко, когда оленёнок смотрел на мерцающую россыпь. Дрожала звезда и думала, что он обратит на неё внимание, и она озарится сиянием, вытягиваясь из прошлых и будущих времен, исполнит его желание. Оленёнок ни разу в жизни не видел, как ниспадает звезда по зеркальной тропинке к лунному камню и надеялся, что ему очень повезет, и он увидит стремительный полёт искренней звёзды. Пристально смотрел в трясущееся небеса, а видел целый звездопад, и за каждой звездой снисходило исполнение желаний. По небу неистово неслись падающие искры, бесконечно сменяя друг друга, сыпали туманящими желаниями, искажая память лунного камня. Завораживающие красивое зрелище радовало, но желание оленёнка исчезло в зеркальной мути лунного камня. Он не заметил среди россыпи одну маленькую звездочку и забыл в эту чудо-минуту, о чём хотел просить небо. Оленёнок просто онемел от восторга, что звёзды загадочно и необыкновенно прекрасно обрушились вниз. Загадывать желание следовало в момент угасающей звездочки касания с лунным камнем, в памяти мысленно пронзая время, её огонь вернуть на небо. Возможно из глубинных бездн тишины, звёздочка оставит отпечаток на камне и осторожным взлётом вернётся в загаданные грёзы оленёнка и возродится новыми странствиями.

      Малышка звездочка мечтала, что однажды оленёнок заметит её и даст ей красивое имя, и она засветится еще ярче своей гордостью. Но её свет был настолько слаб, что его хватало лишь на то, что бы неподвижно мигать в небе. От блеклого мерцания она оттолкнулась изо всех сил, прочерчивая яркий след, полетела по небу. Преодолев невзгоды и сомнения, она просто сгорала от счастья и необыкновенно ярко блеснула в зеркале лунного камня. Сверкание, идущее от граней амулета, ярким светом лучей перламутра ударило в глаза оленёнку. Изумлённый оленёнок устремил свой взор на чёрное небо и узнал свет любящих глаз маленькой звездочки. Звёздочка красиво летела среди полночных молний, смотрела в умилении на оленёнка с небес и ждала доброе желание. Завороженный оленёнок невольно любовался нездешним скитанием звёздочки среди всполохов зарниц, и на мгновение был счастлив, но позабыл загадать желание, видимо в зеркало жизни глядел. Он решил поспешить задумать сокровенное желание о счастье звёздочке, но не успел произнести достойный порыв. Доверившись мечтаниям оленёнка, медленно приближалась, а уходила быстро маленькая звездочка, лишь мгновение прочертила в тёмном небе мощнейший свет, но этот один миг её жизни был прекрасен. Затмив притяжение земли, сердце звездочки ударилось о ледяное одиночество лунной тени. Меняя взор укоризны, со смущённою улыбкой она невзначай подарила радость отражённой пустоте. Звёздочка не услышала зов заклинаний оленёнка, но почувствовала клич отчаяния и не погасла в вечности, не упала и не разлетелась её сердце - вдребезги искрами прочь. Крошечная звездочка загорелась белым пламенем и полетела не к земле, а в противоположную сторону и увязла в зеркале тёмного озноба лунной тени. Беспечная звёздочка знала, что вспыхнула не напрасно осколком света. Спокойная и усталая звёздочка оставила на зеркале снежных вершин светлый след. Не очень большой - обычный след, какой оставляют в бездонном небе звёзды среди бессонницы и сполохов таинственных молний.

      Без возраста жила природа и время замедлялось, когда оленёнок ждал появление звёздочки. Ищущий простора оленёнок, поддаваясь напору стихии, в скитаниях заблудился и наивно брёл нехоженой тропой. В раздумьях повторял звучные слова, надеялся, что звёздочка услышит и поймёт их смысл. Призывал маленькую звёздочку выйти из призрачной суеты теней и стать необычайно ярким сокровищем зарниц. Велел сиять в почёте и славе, чтобы её сразу все замечали, но лунная тень выцветших грёз в не земных снах наедине с одинокой звёздочкой украдкой росла все шире в ожерелье сияющих созвездий. Забыв о грустной тусклой тени, оленёнок поверил в свою реальную мечту, что небо услышит его волю. Невпопад загадывал самое заветное желание об огромном счастье звёздочки, а на небо вернулся лунный краешек. Оленёнок подтянулся до неба, и с радостью в сердце послал свой секрет секретов сквозь его зеркальный блеск. Звёздочка поднебесная услышала чары голоса и магию слова. Вспыхнула нежным пламенем продрогшая звёздочка в муках и таинстве обновления. Вмиг распахнулась в вечных скитаниях Вселенная, отбросив сумрак лунной тени. Изо всех сил устремилась незаметная звёздочка по небесной спирали к ритмам времени вечного круга и обратилась в Утреннюю звезду, а её следы сделались Млечным Путем, помогая кочевать перелётным птицам, лунному краешку и солнышку.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария

Небо на скалах

      Огонь костра в ночи кочевника и звёздное небо роднил. Предупреждал о предстоящих событиях треском горящего хвороста, отколовшимся угольком, вспышками от пламени и полётом искр. Любуясь взлетевшим к звёздам искристым пламенем, старик понимал, что если что-то непостижимое очень желаешь узнать - думай об этом и обязательно получишь осмысление. Отросток древних корней кочевых таёжных оленеводов-охотников направил внимание на самого себя в окружающем мире и подумал немного о вечности. Зарядил летящие в небеса искры костра желаниями, понимая, что ничего возле подножия вселенной не происходит просто так. Удивительное желание сбылось, когда совсем не ждал и не спотыкался в темноте в поисках пути его найти. Ночной костёр догорел дотла и при розовом свете луча восходящего Солнца, осветившем горные утёсы, поток ледника и склон перевала, человек заметил не угасшие небесные знаки и символы старых культур на страницах каменной книги.

      Недоступные участки отвесных скал с сокровенной картиной мира, сквозь пустые пространства гор были направлены на восход в день летнего солнцестояния. Возвышались у порога бурной реки, где откликалось умное эхо, а быстротечно вращаясь, на скалы нисходили двенадцать небес. Караваны оленей сливались в одно целое с природной синевой наскального полотна, брели по круговой спирали со знаками периодов солнечной и лунной активности, принося в суровую тайгу радость и полноту жизни. Помогая приблизиться к звёздам, бледнеющим в вязкой зореньке, лунные рожки красовались над огромным хребтом окаменевшего оленя, верхними скалами напоминающего голову до небес, а нижними копытца. Касаясь тьмы ущелья, сверкая и роняя искры падали звёзды, парила птица, стелилась туманная дымка, пропуская светлые и теневые отметки на наклоны каменного нагрудника изгоняющего недуги и напасти. Сотканная из небесных завитков, узоров и меток солнц, лун, звёзд, зверей и птиц скальная громадина выдыхала духов-помощников доброго начала.

      В суровой борьбе за существование, кочевник собирал силу светил для разведения огня и выполнял обычаи, важные для добывания оленеводческой и охотничьей удачи. Искал духа-помощника, воплощаясь в заоблачное существо, от которого происходил. Звёзды высокого неба защищали людей от невзгод, а кочевник не забыл небесный язык. Звёздочка передала дар, вдохнув его в глаза и уши человека, а он выдыхал откровение в важные поворотные точки в круговороте года, добавлял на скалу обозначения приходов солнцестояний и равноденствий. Вкладывая разумные силы души и особые чувства в рисунки, на камне рождалось тепло образов из мыслей. В необъятном просторе открытого неба создавал грандиозную часть сезонных правил на основе наблюдений за движением солнца, луны, звезд и комет. В вечном споре с судьбой образы светил перевоплощались в различные существа. Становились явью, обретшей плоть, обучали кочевников, показывали ягельные пастбища, охотничьи угодья и тропинки направленные на размножение оленей. Под всепроникающей человеческой рукой, гора обретала голос о сокровенных деяниях кочевников умеющих с оленями добывать копытного и пушного зверя, проявлять настрой в приручении оленят.

      Дитя Солнца и Зари Оленёнок - Утренняя звездочка, слышал, что горы трясутся зовущим криком. Оленёнок появлялся на небосклоне над вершинами гор изредка, вечером первым из звезд, а утром исчезал последним во всполохах зари. Любопытный малыш засмотрелся на звезды, падающие на скалы - отстал от мамы. Соболиный ветер мог легко унести отставшего от стада оленёнка, а он бродил в поисках мамы. Испуганный Олененок столкнулся с Солнцем, прилетевшим из-за горной вершины, а побледнел в свете небесного стойбища. Дневной свет гасил затерянные звезды, но оставлял их следы человек на камне. Закатилось вечернее Солнце, а с верхней кромки над пиками гор тонкий луч озарил покинутого Оленёнка – звездочку. В бессонную ночь он не уснул уединённо, а засиял ярким светом. Олененок-сиротка не исчез в звездной мгле, не заблудился полуночном страхе, а превратился в странствующую звёздочку над хребтом оленя-земли. Он рассудительно скитался по меховому ковру длинных и коротких, тёмных и светлых ночей ожидая новый восход Солнца. В этих разобщённых странствиях светлой становилась его грусть. В пути Оленёнок встретил мудрого Лунного медведя и всю ночь вместе с ним освещал наскальные кружево небесных оленей.

      Олени с рожками стареющих и молодых лун отмечали начало весны и осени, вопрошали различную пользу для тайги у Лунного медведя. Раскрывая круглую пасть, Лунный медведь на камнях напоминал ночного духа. Медведь рыскал по следам блуждающих оленей до восхода Солнца. На погонщика оленей медведя не велась охота, он был обозначением восхищения повторяющемуся движению времени одушевлённой Луны. Тропинка оленей проходила по сезонному кругу, среди знаков, обозначающих на камне - солнце, олицетворяя свет и тепло. Когтистые следы от лап Лунного медведя пересекались с тропинкой равноденствий и солнцестояний. Тень восходящего Лунного медведя, склоняясь у края витков небесной спирали, намекала, что мир до безумия мал. Зарождения, исчезновения и появления стареющих, полных и молодых лун на наскальном небосводе напоминали о постоянном обновлении жизни. Угощалось пыльцой снов и песком грёз небо на скалах со следами медведей, бредущих чередой – за стадом оленей. Медвежьи отпечатки казались звёздочками, а звездочки напоминали лунные оттиски. Ночные духи неба проходили между пустыми слоями небесного мира, управлять временами года, освещать начало сезона охоты и возрождать зверей. Осенью медведицы впадали в спячку, а появлялись из зимних берлог лунной весной с новорожденными медвежатами. Вливались в туман Лунный Медведь и Большая Медведица, но кочевник отслеживающий время с помощью узоров света и тени на рисунках скалы встречал мерцание Оленёнка - Утреннюю звёздочку. Олененок радостно светил перед рассветом, призывая к пробуждению, напоминая - верить мыслям о прошлом-будущем. Небо-олень, сотворившее звездочку и храня её над нераздельными скалами трех миров, позволяя творить чудеса человеку с ответственным сердцем.

      Оленёнок, рассматривая огонь костра на стойбище кочевника, почувствовал тепло исходящее, как от его мамы. Оленёнок захотел согреться у очага, но кочевник объяснил малышу, что пекло огня опасно для диких оленят. Чтобы греться у огня, нужно стать прирученным и сродниться с человеком. Обращаясь за лунной помощью, над стойбищем подвесил медвежью лапу. Превознёс до небес Оленёнка и пошёл искать его маму. Съедала ночь слова и дикие переменные звёздочки, оробевшие от огня, тускло светили и загонялись в ловушки, где становились легкой добычей хищных пустот. Не пугающиеся огня, прирученные и отмеченные кочевником звёздочки отлично сияли счастьем на небе перед рассветом. Мама искала малыша на горном и небесном стойбище, где поднимающееся Солнце озаряло стадо оленей. При встрече ночи и дня, Оленёнок увидел оленей вьющихся спиралью в бесконечную даль. В радужных лучах и сверкающей росе олени шли по небесной тропинке Солнца, встречать Оленёнка. В зарождающихся лучах, были похожи олени на рассветы, а рассветы через преграды трёх миров сроднились с оленями - одушевлёнными духами неба. Оленёнок доверился солнечному восходу и побрёл на встречу, но прах безумных надежд развеял на скалах. В спирали приручения участвовали все олени, отмечая летнее солнцестояние. Превосходя друг друга, из последних сил танцевали по кругу ритмичных циклов Солнца и сезонов, сообщая маме, что Оленёнка от одиночества спас человек, обратив на него внимание. Над стойбищем в точке равновесия ночи и дня состоялась счастливая встреча Олененка с мамой. Мама-Зоренька и Оленёнок - Утренняя звёздочка крепко обнялись, взялись за лучики и вместе вышли на небосвод, озаряя волшебным светом скалы. Оленёнок - Утренняя звёздочка засиял ярче всех звёзд и благодарил тёплым взглядом кочевника и Лунного медведя, что помогли найти его маму.

      Наскальные страницы, встречая Солнце в значимые дни, указывали путь, по которому бесприютный Олененок двигался навстречу к Зореньке. Манила Оленёнка разумом горение восходящего солнечного света. Ночь он ожидал, а ранним утром, в период летнего солнцестояния, встречал первый солнечный луч, освещающий на стенах скалы оленей. Чудный рассвет в горах происходил очень рано. Нижняя кромка пробудившегося солнца не поднималась из ловушки горизонта, посылала тонкий луч света между горных вершин. Луч падал на скалу, призывал мечтать, озаряя оленя идущего в танце летнего солнцестояния. Кочевник выравнивал метку с местом, на которое упал луч солнца во время солнцестояния, устанавливал её в выбранном для наблюдения месте. Солнечная отметка на олене освещённая лучом, показывала встречу летнего солнцестояния. В это чудесное мгновение происходило единение с солнцем, а человек просил небесного оленёнка с золотыми крыльями, беспощадно затоптать напасти, а исполнить заветные желания, поверив, что они сбудутся.

      Оленёнок с солнечным знаком на рогах освещался лучом солнца лишь во время летнего солнцестояния. Оленёнок знал, что возвышаясь над горами, Солнце желало во всём процветать и давало достаток всем тем, кто ходил по его светлым тропинкам за счастьем. После самой короткой ночи, в день самый длинный в году, дальновидное Солнце находилось в наивысшей точке на небесном стойбище. Солнечный знак на теле оленя показывал, как огонь небесный и огонь земного очага - это бесконечный узел самой силы жизни. Оленёнок встретил день летнего солнцестояния на рассвете и спрятался от многочисленных часов солнечного света, которое дарило это время года. Оленёнку - крохотной звёздочке наблюдать за солнцестоянием вместе с мамой-зарёю и караваном оленей после ночных скитаний было намного радостнее. Напившись солнечного света, нёбо двенадцатого неба провернулось витком спирали и потекло тусклым ненастьем лунной тенью очерченной. С дождём о жизни плача, ночь стирала свет ожерелья ярких звезд на коже камня, порождая стихии.

      Кочевник жить не мог без мерцания Утренней звёздочки и по судьбе своей предвидел яркие зрительные образы цельной картины мудрой жизни. Переносил вечное солнцестояние света на плоскость скал, пропуская мимо камней движение лунных теней. Наскальным узором передавал полученный жизненный опыт, обозначал границы угодий, сохранял окружающую сущность и увековечивал значимые события. Не просто создавал заоблачный мир, а отмечал особый заведённый порядок приручения оленей и послания управлять животными круглый год. Перед охотой на хищников, пытаясь влиять на результат, чертил время перемещений дикого зверя и отыскивал северный путь под неподвижной звездой. На ощупь, кочевал по тропинкам судьбы, сохраняя таёжное оленеводство, как добрый обычай жителей страны гор. В узоре скалы отражал характер и особенности жизни, повторяющейся в поступках и мыслях. Вдумываясь, что происходит, писал на скалах, растопленным на огне кочевого костра жиром диких зверей смешанным с красной охрой и устно передавал слова из поколения в поколение, как пересказы, превращая рисунки в стихи.

      Избавляя мечты от тревог, Оленёнок ловил метеорит, но он упал к скалистой опоре самого неба. Обхватил небо, а оно поднялось со скал в надзвёздную высь. Живое небо меняло картину мира на осиротевшей стене, круглыми знаками солнечного огня оставляя оттиски послания двенадцати небес. Ведомый неведомым лучом по стройной системе знаний, суждений и понятий наскальных знаков, человек узнал длительность года, когда осыпалась в скрипучий мороз хвоя лиственницы и мели по ледышкам наста вьюги в оттепель зари, когда цвели подснежники на влажном ягельном ковре и утренние росы блестели под бродячей грозой. Сквозь дымные искры очага наблюдал человек знаки проведения на нехоженой тропе. Всё происходило неспроста в витках судьбы. Следил за неустанным движением небесных тел, определял местоположение, отмерял пробелы времени и ожидал добрые события. Плёл выкрутасы вокруг солнечных и лунных затмений, вглядывался в покрытия звезд и планет Луной, открывал знамения метеорных потоков. На каменной бесконечности небесного календаря, солнечным знаком чертил ожившую удачу, а глупыми проступками высекал знаки падения. Получая из знаний крохи, стремился с помощью отметок, настроить душу на природу Вселенной - пробудить врождённые солнечные силы. Вдохновенные небесные приметы вели и наращивали понимание, переходя от узоров рисунка к письменности, зеркально отражая судьбоносное поведение.

      Всматриваясь в движения небесных тел, человек получал знания и опыт одушевления. Умением зреть небо на скалах пользовался весь род, постигая мысли и негативные дела стихийных бедствий. Небо вовлекало в таинственный круг движения светил, в круг ежегодных перемещений северных оленей, гона, отёла, приручения оленят и превращало в участников обычаев оленеводческого стойбища. В повороте от постепенного удлинения ночи зимнего солнцестояния без солнечного света небо падало пропастью на трещины сомнений потемневших скал. Сдирая кожу с камня, небо не разбило своё сердце об оголённый горный хребет. На стыке трёх миров, небу не ведома была будничная жизнь, оно раскручивало витки звёздной спирали в бесконечность. Небо ревновало каменные знаки к легкости и свободе, с которой они достигали лучезарных высот. Оставляя скользящие оттиски, на внешних гранях скал светила лунными рожками воплощали мечты в реальность, а небо искрами внутри возрождало жизнь.

      Русин Сергей Николаевич

      Читать книгу "Ловец Солнца"

      Моя Тофалария

Перевоплощение

      Бродяга-медведь полагал, что гордячка Луна с золотистыми блестками душ прилетала в горы из глубин неба, когда олень роет тундру, а по лунной дорожке на талой воде сходила на землю. Долгими ночами сидел в засаде на лося и изюбря, постигая зрелую Луну очистки рогов. Он обошёл, все ловушки-давилки и поверил в мудрый разум Луны изменения сезона. Цветочная Луна с золотыми ожогами оставленными солнцем в медвежьих понятиях умела раскрывать чувства и оберегала мир душ. Бродяга любовался Луной осыпающейся хвои и отгонял от берлоги Луну дикой охоты. Туманная Луна плотной корки снега указывала путь домой и лучами оценивала его таёжную жизнь. Луна оленя сбрасывающего рога отблеск солнца отображала мёрзлой ягодой и показывала зыбкость границы между Луной холодов и морозов. По неглубокому снегу гоня Луну появления рогов у оленей, бродяга без опаски смотрел прямо на звёзды, постигая широту души и хитрость медвежьей мысли, уходящей от предвзятого восприятия к осознанию единства окружающей жизни. Уходил от Луны комаров, но ожидал Луну появления первых телят на тоненьких ножках и встречал Луну гнездования птиц.

      На острие вершины горы Белая Дургомжа в чудесной оправе из искристого снега стояла сильного солнца Луна. Одетая в солнечные лучи Луна упрямо тянулась в небо. Обычная Луна пробуждения, подставка под чашу судьбы ясного неба. Злые стихии не скинули её с места, а ветреная Луна не падала в бездну. Ничем не примечательная ледяная Луна с мелкой распылённостью золота, силой нежности пленяла, но не сразу раскрывала зашторенные снегом звёздные тайны. Целомудренно балансирующая над пропастью - сохраняла равновесие из-за ясной звёздочки, которая вила гнёзда на ней. Запрещено было беспечным медведям прикасаться к зеркальной Луне, считалось, что именно шатун, может расшатать в ней путаницу душевных отражений и сбросить их вниз. Туманы, дождь и ветер до блеска полировали её края, кусочками погожего неба они лучезарно сверкали. Кормилица душ - Луна завораживала, вспыхивая яркими оттенками и переливаясь всеми цветами радуги, когда солнечный луч попадал в его сердце. Куропатка видела её в чистой лазури нездешнего света - принимая за личное счастье. Вокруг пышно расцветали рассветы, а в тёмные ночи пела птица-душа, предвещая, когда Луна затмевает Солнце. Объединял нежные зори, быстрокрылую птицу и снежной слепоты Луну лучезарный солнечный свет.

      Кабарга ела с деревьев мох, а по ловушкам медвежьих свадеб шатался бродяга-медведь, уважающий души-тела, пребывающих на горных вершинах. Не замечая внешней суеты и забот, он о радуге мечтал в ослепительном свете солнца, а в объятиях невесты разглядеть тропу счастья. Но душа, достигшая пика удовольствий земной жизни увидела в блеске Луны своё отражение, а самолюбивые чувства поразили её. Любознательный бродяга подошёл ближе к отрешённой Луне и начал восхищенно в отражение смотреть, словно днём увидел в небе души сложенные в созвездия. Казалось - он видел невероятное видение, что основа медвежьей Луны не зажата во внутреннем страхе земных изъянов, а невесомо парит над пустой мишурой - в ярком совершенстве. Загордился медведь осилить огрех и заносчиво решил помочь взлететь Луне над высоким небом. Захлебываясь невежеством, толкнул чудесную Луну изо всех тщеславных сил. Когти и клыки медведя затупились, оставляя нарезку золотых борозд, словно пробу из шурфа. Рычал и стучал зубами изнемогающий от боли медведь по Луне, отбивая маленькие золотники в шлих из россыпей. Один золотник блеснул внутренним светом души-мудрости, а другой не ведая тягот, вспорхнув в бездонное небо - загораясь звездой. Сердцем почувствовал лунное диво и особое место, где было видение чудо душ, но не знал радоваться или огорчаться. Медведь, сухими когтями сдвинул Луну с насиженного места. Стержень добытчика душ - Луны, тенью качнувшись, полетел с горы не вверх, а головой вниз. Сужая зрачки и теряя свой облик, Луна превратилась в тень солнца. Среди скалистых обломков разрушалась бегущая тропинка, но испуганная Луна смотрела с тоской на ниспадающее обвалом бесцветное небо. Без царящего суетой птичьего оживления, упало раненой грудью небо на скалы, надвое треснув громом и молнией. Под шёпот дождя, среди скалистых стен печально заплакало небо, умываясь снегом - слёзы проливая в озёра. Ощутив леденящий душу страх, рыдали певчие птицы, медвежье сердце, протяжно выли волки. Притихли уставшие души в оскудении жизни от безумной гордости и мрака заблуждений.

      Грустью заслоненная Луна не раскололась на осколки, не склевал их ворон. Рухнула поперёк прозябающей тропинки и в ожидании замерла. Дыхание затаив боялась вспугнуть наивную душу. В истерике детский разум, заменился звериной душой. Не встречая зарю с рассветом, прошла душа мимо белого золота на чёрном забвении. Во тьме душа трепетала и попросила прощение. Начиная меняться изнутри, чтобы вернуть низвергнутую Луну на пик громады. Гнулось потемневшее небо печалью окутанное в чёрно белый цвет и омрачилось, расплавляя влажные звёзды. Капризная судьба смуглой Луны стонала, а собственная тень покинула её в темноте, путаясь со сверкающей молнией над вершиной и перевалом. Умытый стихиями медведь от бессмысленного поступка пережил шаманскую болезнь и по лабиринтам утёсов кинулся искать опрокинутую Луну. Сделал шаг - исцелится, но споткнулся об падшую душу. Медведь не разбился, а молниям лопнувшего неба душу открыл. Слепое медвежье счастье стало зрячей печалью и воплощением пустых жизненных растрат. В скитаниях медведь вспоминал сны, прятался в раздумья, а присмотревшись к обедневшей Луне - увидел в ней опору бездонных небес. В чёрной грозе блуждая - подкатил Луну в груде камней трех миров. Ворочался гром в ущельях, а молния обжигала вершины, но сквозь тяжёлую мглу отсвечивал солнечный отблеск в посветлевшей душе. Не знающий преград ураган напитанной порочностью придушил лунный блеск.

      Сгибал чёрный ливень к камням блуждающего медведя. Он видел далеко перед собой - сквозь горы, но не мог найти волчью Луну и миг показался последним, а время рыданием. Сильный град топтал, кромсал и грубо отшвыривал Луну в грязь дикого лежбища. Волчья шкура Луны искрошилась, потёрлась в колющем щебне, а поток неистовой воды прикрылся шугой. По породам золотых жил, Луна безудержно катилась к порогам и перекатам. Каскады бурлящей воды вращались, захватывая лёд и гальку, а высверливая в коренных пластах котлы. В этих ловушках создавались самородковые гнезда, в них угрюмая Луна не тонула, а примеряла золотой наряд. Волчьи клыки блеснули белизной, но медведь боялся больше самого себя. Он вообразил, что со дна страха на вершину безопасности возвращённая Луна все миры озарит, но молния кромсала холодный блеск хищных глаз, а безысходность следы насквозь прорезала. Стаю волков охраняющих золотое дно обошёл, а окунувшись в мутную воду истока родовой реки, медведь искал усталую Луну, осыпанную драгоценным песком. С горьким вкусом на сжатых губах грёб поперек узкой протоки, а кипучая волна сносила его вниз по течению. Передними лапами разгребал мелкие камни и осушил котёл под ледяной водой падуна. Луна живьём заморгала в гнездовых скоплениях золота. Глыбы и гальку медведь выбрасывал когтями из водоворота, а угощал Луну смятением душ, а одевал в золото. Прощупывал щели и трещины каньона, в крупные самородки одевал Луну, но искрясь слезами - она не взлетала из ловушки упавших душ. В блеске золотой парчи она медвежьей лапой ускользала от золотой лихорадки.

      Исхудавший медведь искал в золотые россыпи одетую Луну, обшаривая все блестящие жилы каньона на перекатах, а у разлома гор вышел к золотому водопаду. Струя стекала по скале отвесно потоком, падала в каменный мешок и полностью исчезала в подземной пустоте. Жёлтый цвет мерцал кристаллами пирита и изморози - вселяя ужас. Блеск на скользких скалах обещал медведю сорваться в чернь западни. Любопытный бродяга наугад спустился по трещинам. На глубоком дне в темноте и сырости, среди кусков мёрзлой руды медвежья лапа нащупала яйцо потухшей Луны. Над головой трещина неба горела, где звезды-двойники превращали кроткие души во злобные, а злые в добрые. Перевоплощённые души отражали неизменную искру далёкого солнца, а вращаясь по краям таящего обрыва, бесконечность голову медведю кружили. Сквозь завесу упавшего неба звёзды отталкивались от мнимой Луны, рассыпались обманом душ блёсток. Вечерняя звезда силой тяжести будоражила Луну и мягким внушением, заставляла бродягу впадать в спячку. Слёзы душили медведя, а он вставал на задние лапы когтями золотую обманку на скальных стенах до высекания искр драл.

      Верхний мир был выше неба, а сдавил ниже земли глубокую глушь каменного дна. Поток водопада размыл золотую накидку Луны, выворачивая наизнанку подземный мир. Зверь понял, что оказался в ловушке золотых душ-теней, а в испуге отшатнулся. Понуро прижался к тусклой жиле, а тени обняли за плечи. Ручейком бежала слеза, закрывая путь к счастью. Он осознал, что отрываясь от пиритовой лжи, он укутанную в тяжёлую парчу Луну вытащить не сможет. Наваливался на сытую золотом Луну, толкал её вверх, а тяжесть золота опрокидывала медведя на спину, чтобы видел небо, упавшее в недвижную тень души. Оставляя горькие борозды, стонал от презрения и боли, сокрушённо ломал когти и сдирал кожу, голодной душой соскабливал с Луны золото. Исчезла красота радужной Луны безнадежно затемнённой во тьме волчьего логова, а она с грустью взглянула на вершину горы, где среди ослабевших цветов чистотой озаряя упавшее небо, мелькнула птица-двойник. Сердце лучезарной Луны могло превратиться в солнце, а она мечтала отрастить себе крылья, чтобы свободно парить над простором вершин, но таяла в обрамлении обездоленной души. По-волчьи злобно скулили пагубные души, не желая с Луной расставаться, а медведь задабривал души-судьбы, избегая несчастий. На дне неприступной мглы уставший бродяга почуял перекрёсток миров. Накрепко вмуровал золотую накидку и обломки загнутых когтей в поземный устой основания могучей горы и просил души-сироты идти своим путём. Заблудившиеся души-отражения радостно визгнули и уткнулись в золотую подать. Знаком схождения стало видение со звёздами в медвежье сердце. Сквозь грёзы лютые души показали оскал, но скупостью лишённые сил, жалобно увели вскормленных медвежатиной волчат, под звёздами учиться выживать. В россыпи звезд выделялась мать - созвездие Большая Медведица. Мать-созвездие шла впереди, а бродяга-медведь послушным медвежонком косолапо семенил за ней. Мать-душа учила медвежонка мечтами кормить Луну-творение и в лучах её по неприступным скалам за чудесами бродить. Когтистый бродяга почувствовал пустые чувства, куски боли и мечты о возврате утраченного счастья. В очищенном от волчьего золота Лунном сердце вспыхнул луч надежды - связывающий миры и в золотой тени дна озарился мерцающий блеск очищения. Поменялся блестящий цвет Луны и будто прозрачная дымка шевельнулось окружение души. Бродячему сердцу медведя свет Утренней звезды внушил бодрость, а душа-искорка дала толчок вытянуть силуэт Луны на разбуженное от сна небо. Утираясь в холод руды, сутулясь и выпрямляясь, словно из берлоги толкал Луну по отвесным скалам в верхний мир, где пасутся стада свободных душ. Добыватель душ не двигался с места злых страстей. Медведь кормил целью и стремлением Луну. Мечтал ниспровергнутую в бездну скал Луну, вернуть на звёздное место, где парит душа-разум. Душа-ум движущей силой непослушную тропинку к вершине крутой горы освещала. Медведь неуклюже сопел, упрямо рычал, падал в грязь, не наступал на тень души. С трудом оторвал от коварного дна искушений непостоянную Луну. Вертел в когтях, словно личное счастье и радужная душа Луны вспыхнула в чёрной тени жёлто-розовыми искрами сотворения светлого мира.

      Покатил худеющую от голода Луну по упрямой тропинке мимо будничных камней вверх на вершину горы. Луна, едва достигнув высшей точки, раскрасила очертанием душ чёрно белое небо, светила без разбора и раз за разом срывалась вниз за собственной тенью. Бродяга не сдавался, окунал следы лунных царапин в радугу, а видел в ней отражение, опору неба на вершине Мировой горы. Испив душу медведя до самого конца, сбросила Луна занавесь мрачной тени и поднялась из равнодушия черных складок обрыва. На стыке сил водворил Луну на пик, где свет от её лучей заметило пробирающееся сквозь мглу Солнце. Под тяжестью испытаний, накрепко поставил пережившую падение и забвение Луну в жилище духа – заживлять душевные раны. Завыла свобода ночью, а днём распустились цветы, поднялась выше неба птица и горы приросли к звёздам - отряхиваясь от невзгод.

      Глаза слепил искристый снег, а уложенная медвежьей лапой кладка самородков упёрлась в вертикальные стенки радуги. У этих обозначений небесного равновесия бродяги угощают обновлённую Луну золотом похвальных мыслей и чувств о сладком обманчивом счастье в настоящей жизни. Поэтому здесь особым образом сошлись вездесущие светила и незримые отсветы душ, дарующие смелость и силу духа. Вершина горы, возвышаясь над покрывалом золотой тени, сроднилась с высокой Луной. В этом достойном месте для размышлений и восторженных мечтаний, сияя всеми цветами, Луна хранитель младенческих душ - смотрела прозрачно на горы без теней и вновь наряжалась в солнечные лучи, а небеса примеряли наряд перламутровый.

      Русин Сергей Николаевич

      Читать книгу "Ловец Солнца"

      Моя Тофалария

Ягельная пустошь

      Оленёнок по кличке - Вихрь родился в белом полумраке по берегу потока воды вытекающего из висячего ледника, охраняющего драгоценные пастбища ягеля. Ледник под толстым льдом носил с собою в хрустальных капельках льда серебряные нити сплетений мхов. Оленёнок сквозь прозрачную изморозь любовался искрящимися веточками с беловатой расцветкой, ему порой казалось, что олений мох похож на морозостойкие цветы. Узоры плотных подушек мха цетрарии снежной и кладонии звездчатой невозможно было сосчитать, как не счесть и звезд на небе. Если небо закрывала беспросветная хмарь, оленёнок доставал ягель из-под снега, отыскивал возвращённые к жизни замороженные мхи, где талые воды размывали вечную мерзлоту и на скалах. Сочный ягель кормил, оберегал от любых невзгод и защищал в злых испытаниях. Целебное средство ставило с ягельной подстилки на ноги слабенького оленёнка. Но сильнее всего чудесную силу растущему у ледника ягелю придавала вера в его защиту и помощь. В суровых условиях жизни, упругие и мягкие ветвящиеся трубочки ягеля, высыхали, трескались и обламывались, оленёнок бродил у ледника пика Грандиозный - просил лёд напитать водой оленье пастбище.

      Посещать ледник нежелательно было без дела - можно потревожить духов, а за это потом придётся откупаться видениями. Оленёнок проходил испытание на каждом из двенадцати небес, а кочуя за стадом дикарей, вырабатывал навыки выживания, позволяющие добывать пропитание, чтобы жить и уцелеть. В странствиях изумляло ярко-желтое солнце счастья, а наудачу ошеломляли затмения. Над озябшим ледником расцвела Утренняя звездочка, из распластанной лунной тени, будила бубен солнца. Преломление солнечных лучей при касании звёздочки солнечного хрусталика очаровывало ледник. Свет звёздочки отражался, искрился и сиял, будто искры, медленно пробираясь сквозь сущность льда и ледник от беспробудного сна встрепенулся. Стуком в груди нарушая шуршание льда, оленёнок к дрожащему телу леднику как к истоку ручья - приник. Словно в реку вгляделся, бесстрашно рассматривал тень, скользившую по горным вершинам, крутизне хребтов и отрогам склонов. На тропинке луны, почувствовал вероятность солнечного затмения. Видел в нём встречу луны и солнца, в отражении своих деяний. Перекрученная тоской, круглая луна завистливо мечтала дотянуться к солнцу и неутолимой лунной дорожкой куталась в снежный мех ледника. Расплёскивалась лужами вода влюбленная солнечный свет, струящиеся потоки, преобразовывая в снег и крупинки льда. Жизненная мощь ледника была велика и разрушительная сила огромна, но он откликался на искреннюю просьбу оленёнка и напитал водой тайгу и пастбища.

      В заморозки ледник с каменной кручи отступал повыше в горы, подпирать звёздочки небосвода. В оттепель блок хрупкого льда, пытался уйти вниз к радуге исцеляющего водопада пробуждать над пропастью ягель. Солнце его останавливало, превращая лёд в ручьи на середине тропы. Стремление к восходу солнца вышележащего льда вызывало течение, а талая вода помогала скользить по проторённой породе и поблёскивать в лучах светила. Средь суровых высоких скал и сверкающего льда на грани единой Вечности, оживал ягель, а в улыбке зари встречая восходы, ледник поил оленей целебными настоями мха и трав. Ледяные седины и золото соцветий нежных лепестков наивно спорили о смысле жизни – отскрёбывая мглу небес. Пробуждающий ветер вздымал снежные пласты. Твёрдые края ледника, под мерцанием Утренней звездочки растрескивались в сеть глубоких пустот и трещин. Расщелины разрастались, а лед тёк через неровные поверхности вокруг углубления горного изгиба, освобождая кристаллы от плена. Ледник двигался навстречу протяжным лучам встающего солнца и столкнулся с бегущей зигзагами тенью от огорчений обезумевшей луны. В поисках исчезающего счастья, выскочив с орбиты, луна без оглядки прикрывала ребром солнечные лучи. Случайно попав в область полутени, оленёнок наблюдал, как не освещённая луна, прикоснулась оленей шерсти солнца, бесцветной и унылой тьмой обречённо закрывая светило по кусочку.

      Оленёнок зрел в небе кольцеобразное солнечное затмение, жуткое и неестественное зрелище. Оленья шкура солнца раненая потемневшей луны, неумолимо исчезала, навыворот мрачнея. Небесный порядок нарушился вторжением непроглядной тьмы. Вспышки света били из тёмной лунной лапы. В маяте и одиночестве оленёнка охватил испуг. Оставленному на волю кромешного мрака оленёнку показалось очертанием сновидений, что на солнечный густой подшейный ворс солнца одела медвежью шкуру луна. Солнце перестало сопротивляться. Ему угрожала опасность потухнуть в лунных объятьях, а цветам увянуть. Дневное небо теменью догорало, а на нём появились звёзды. Вокруг скрытого чёрной луной хрупкой надеждой сиял тончайший краешек солнца. Сияющими рогами небесного оленя он бодал луну. Странствовали метеориты, в смятении волновалась гнетущая комета затмения. В тревоге оленёнок очень важными словами просил солнце не гаснуть, а от переживаний ледник содрогнулся пульсацией. Чёрная луна неотразимо прижалась к груди солнца, вселяя странное уныние, а впервые от счастья снегом расплакалась. Лунный снег рухнул на спину ледника, а он затаив дыхание потерял опору. Снег шуршал, претворяясь в непроходимое нагромождение колющих льдин и мотающиеся глыбы. При затмении суровый, но справедливый ледник в видениях оленёнка принял обличье лютого хищника. Во мраке тьмы сиротою бродил по вершинам гор, лепя талым снегом опасности. Встревоженный лёд с верховья белых вершин, сделал шаг, чтобы лететь, но не смог и сполз в низовья, сворачивая двенадцать небес с каждым вдохом. Резко возрастая в зоне приноса, как уровень реки при паводке, ледник вызвал горные обвалы, прорывы озер, оползни, лавины и сели. Внутри смятения оказалось небо, а панический страх охватил всё живое.

      Изменяя судьбу, луна почувствовала себя равной по силе солнцу - затмила свет дня и ночи. В чаше острых пиков белых вершин ледник в мрачной пурге скрипел и ледяными когтями топил зверей. С небосвода валом просачивались смятение и беспорядок, встревожив козерогов, лисиц, соболей, сов и орлов, проживающих на камнях и в зарослях кедрового стланика. Ледопад выгнал волков из логова, а медведей из берлог на тёмный лёд. Волчата и медвежата, не преодолели снежный склон и вслед за матерями скатывались в застой снежной заводи. Малыши в вязкости мглы тонули, пытались залезть по ледяной крошке на скальный обрыв, но сползали в западню без надежды на спасение. Шерсть встала дыбом на холке у встревоженных зверей. Вместо грозного рыка слышался жалобный писк и плачь. Ледник проседал, из оленёнка вытягивая тепло, а он ловил медвежий взгляд и глаза не опускал. Вытаскивал растерянных малышей и подталкивал неокрепших зверёнышей бежать в гору, возвращаться медведицам и волчицам. Уцелевшие сироты не радовались своему спасению, а чутьём искали матерей в ледниковом обвале, а проваливались в испуг.

      Подтопленный лунным огорчением лёд бурно прибывал, а животные не могли добывать пищу в ледосбросе. По изломам торосов олени пересекали нависающее ледяное поле к отбившемуся от стада оленёнку по кличке - Вихрь. Оленёнок носится по кругу снежной топи, вяз в липкой ловушке, но крепкими рожками бодался с ледником -зверем. У ледяных стен кружило стадо, проваливаясь в разломы, а ледник на оленёнка одевал ледяную шкуру. В мучениях олени толкали края откоса, не бросали в беде, а помогали оленёнку рожками - толкая ледник в верховье. Не удерживаясь на краю трещин, соскальзывали олени в коварную трясину из шуги и снега. Оленёнок, желал спасти зверей, откапывая из снежного плена, вытягивал за рога и уши из топи. Осознав, что вместе можно добыть удачу, перепуганные олени упирались и бодали ниспадающий лёд. Измученного снежного зверя толкали на вершину искать солнце. Без лучей солнца, не уверенные в своем будущем звери суетились и искали убежище в неразберихе трещин. Солнечное затмение у детей солнечной природы вызывало лихорадочный трепет и переживания. Животные оттенки тьмы ощущали, осязали и скользили на плакучем льду, под которым цвела чернота накипи. Оленёнок падал и встал на тоненькие ножки, набравшись сил, с трудом шатаясь, но не сдавался, а бодался со струящимся ледником маленькими рожками.

      Оленёнок пытался понять, почему небесное светило почернело и как будто исчезло с неба? Почему ледник в горьких лунных слезах плёлся с одышкой никуда без прочности солнечного света? В непонятности и тревожности придумывал оторопи различные объяснения. Он связывал затмение с лунным недоверием. Погасив солнце, луна желала чарами заставить его обратить на себя внимание, но нарушала установившийся уклад. Сохраняла порядок, борьба за жизнь, а игры с рогами - дарили несбыточное чудо. Прямыми словами просил оленёнок, помочь живое ягельное кружево выпить лунную досаду, а чистотой светлой любви вернуть ясный свет потемневшему солнцу. Маленькими рожками отгонял страх и верил, что вернёт основу жизни солнечный свет, сопровождающий одушевлённые горы. Испытывая сердечные муки при затмении в видениях ледник до краёв наполнился, а в пульсациях поменял свой облик. Ледник бился и трепетал, как будто из прозрачной плоти льда он одевался в снежное оперение. Словно невесомыми крыльями снежного филина вспорхнул в изголовье звёздного ветра. Сквозь сумрак застывшего снега, ягельные мхи заблистали серебром манящих огней звёздных первоцветов, а луне приснился спокойный сон, что свечение с цветами лунными очень схоже. Изменяли небо к лучшему, сломанные отростки оленьих рогов, а луна по мягким звёздным лепесткам катилась светлым ребром безмятежно встречать ягельные рассветы.

      Трещинами губ бубнил и бормотал оленёнок с духами чёрной луны, заклиная их взять на память яркие звёзды, а с лучистого солнца снять накидку из медвежьей шкуры. Сквозь проём недоверия луна отразила огонь материнского солнца. Всполох дал жизнь в тенях и частицей света упал на пустошь ягельной луны, превращаясь в лепестки цветов кашкары. В бликах и отражениях золотых лепестков ледник застыл снежной птицей и отдал суровой луне блеск своего оперения. Искромётный отблеск льда, отражал сумрачный мрак ударов молодых рогов оленя о тень, обман и пятна на луне. Ослеплённая проблеском розовых рогов небесного оленя пошатнулась луна и ослабила призрачную хватку тьмы. Надломив крепкие объятия ревности - содрала медвежью шкуру с головы солнца. Долго и упорно бодалась лунными рожками, устала и ушла. Ледник от недоверия луны о сердце тьмы не разбился на острые осколки, а ярким блеском озарил потемневшее солнце и у края лунной радости, на небе вспыхнул луч со сверкающим блеском. Откликнулось солнце в зеркальном отражении и застыло хрусталиком счастья, поселило в сердце оленёнка надежду, осветило натоптанные тропинки и указало нужное направление. Придала силы и позволила забыть об опасностях набегающих помыслов вселяющих страх и безволие. Луна затмения, теряя силу очарования, не тревожила ожившее солнце и засветилась зеркальцем. Покой поселился в сердцах и двенадцать небес безграничного света, готовые обрушиться, снова уверенно облокотились на ледники. Осколки льда выплаканным снегом держали крепко золотые нити лучей и долго падали, белой изморозью вниз на серебро ягельной тундры. Ломкий ягель, легко крошился, разлетаясь по ветру, рос и плодился. На ягельный ковёр невзначай вернулись звери.

      С ягельных высот оленёнок благодарил светило и обнял холод ледника тёплыми чувствами. В чудесных видениях он разумно нёс с собой радость обновления и не уснул, не замёрз в жёсткой ледяной шкуре. Оленёнок понял, почему ледник превратился шатуном или птицей. От знамений небесных изменялись условия на скальном ложе, появлялась и исчезала талая вода, нарастало и падало её давление, примерзал и оттаивал придонный лёд. Двигался лёд по оживлённой тропинке в заботе об оленьих пастбищах поросших ягелем. Ледник приручал к себе зверей, а в страхе оглядывался на затмения. Даже на отчуждённом тёмном дне хрусталики лунного снега хранили солнечный свет, а привносили в сердце насытившегося ледника спокойствие и радость. Дождливые слёзы рожденья давали силы льду, а он дарил зверям ягельную настойку, а затмения помогали леднику выйти из полосы отчуждения. Всё прожитое и пережитое выплёскивалось, а лунная ревность успокаивалась. Затмение превращалось в воспоминание, а под белой дневной звёздочкой на небе, оттаивали цветы на ягельных мхах.

      Гасла заря, в кристаллах льда отражая поднебесье. Над ледником загорелась Вечерняя звезда. В преломлении солнечных лучей при касании оленёнка рожками солнечного меха, звезда одевалась в огненный ободок. Солнце щурилось и выгорающими рогами небесного оленя катилось в обаяние ночи. Свет звезды искрился и сиял из лунных лучей, медленно пробивались сквозь сущность льда, претворяясь в капли росы на ягеле. Ожиданием о стену льда перетиралась луна - страж оленьего мха. Ледник вздыхал, а ягель мотал лунный свет в кружева. Звёздочка подмигнула оленёнку мерцающим зрачком и спряталась среди капель брусники в ворохе задремавшей хвои кедрового стланика. Уснули вершины, а оленёнок без суеты по следам ягельной луны побрёл. Неурядицы иногда одерживали верх во владычестве порядка, где правило солнце. До глубинных толщ льда небесные молнии, гром и затмения возвещали о свежести обновления. Вернувшийся в горы свет озарил важность, кем стал с небес сошедший оленёнок сейчас, он повзрослел не забывая, что вчера было затмение и наводнение. Возрождённое солнце осветило уклад двенадцати небес и к леднику вернулись звери на зелени ягельных лугов наслаждаться вкусом ягоды.

      Русин Сергей Николаевич

      Читать книгу "Ловец Солнца"

      Моя Тофалария